Get Adobe Flash player

 

Произведение Льва Николаевича Толстого о Кавказской войне

                                               актуальны и сегодня.

             Локальные вооруженные конфликты на Северном Кавказе,  которые вошли в историю как первая и вторая Чеченская война  многих заставил внимательно перечитать кавказские произведения Льва Толстого. Но война в них рассмат­ривалась исключительно с точки зрения психологического восприятия противо­борствующих сторон, как человеческая трагедия.

Однако эти рассказы и повести, написан­ные не просто очевидцем, а непосредствен­ным участником событий, являются еще и художественно-публицистическим осмыслени­ем событий Кавказской войны, важным исто­рическим документом.

Толстой, как любой участник боевых дей­ствий, пытается понять своего противника, узнать его. И в первую очередь он обнаружи­вает в нем воинственность, смелость, презре­ние к смерти, жестокость и ненависть к врагу. Причем здесь напрашиваются прямые анало­гии с текущими событиями на Северном Кав­казе.

Сходство боевых эпизодов из произведе­ний Толстого с нынешними реальными фак­тами боевых действий, описанными средства­ми массовой информации, порой порази­тельное. И это объяснимо.

Благодаря исторической аналогии можно иногда выяснить довольно неожиданные ве­щи. Заглянем в повесть «Казаки»: «Объезд, посланный для розыска абреков, застал несколько горцев верст за восемь от ста­ницы, в бурунах. Абреки засели в яме, стреляли и грозили, что не отдадутся живыми. Урядник, бывший в объезде с двумя казаками, остался там караулить их и прислал одного казака в станицу звать других на помощь... Чеченцы знали, что им не уйти, и, чтоб избавиться от искушения бежать, они связались ремнями, ко­лено с коленом. Приготовили ружья и запели предсмертную песню».

Кстати, и ныне на Северном Кавказе боеви­ки зачастую предпочитают смерть с оружием в руках сдаче в плен. Типичная ситуация, когда несколько членов бандподполья блокируются в доме или квартире и держат там оборону вплоть до гибели последнего из них. Такими сообщениями пестрят новостные ленты ин­формагентств.

В течение года фиксируются десятки подоб­ных эпизодов, но в редчайших случаях кто-то из боевиков капитулирует. С рациональной точки зрения, это не поддается объяснению. И Лев Толстой в своих кавказских произведениях это тоже никак не объясняет. Можно только предполагать, что гордые горцы предпочитают смерть позорному пленению.

Современные исламские боевики не только на Северном Кавказе, но и в Палестине, Афганистане и других местах в отношении своих товарищей не употребляют слова «смерть». Они используют выражение «стал шахидом». То есть смерть как таковая для них не существует. Это просто героический про­цесс перехода из нашего мира в небесный рай. Вот почему многие из экстремистов не скры­вают, что мечтают стать шахидами, психологи­чески готовы к смерти. Но погибать предпочи­тают в бою, чтобы успеть лишить жизни не­скольких врагов.

Но если боевики придерживаются тради­ционной оборонительной тактики, то и войска применяют испытанный за полтора столетия прием штурма - атаку под прикрытием дви­жущейся преграды. В XIX веке это была арба с сеном.«Воз сена был привезен, и казаки, укрыва­ясь им, принялись выдвигать на себе сено... Казаки двигались; чеченцы, - их было девять человек, - сидели рядом, колено с коленом, и не стреляли...

 Казаки с возом сена подходили все ближе и ближе... Вдруг песня прекратилась, раздался короткий выстрел, пулька шлепнула о грядку телеги, послышались чеченские ругательства и взвизги. Выстрел раздавался за выстрелом, и пулька за пулькой шлепали но позу... Прошло еще мгновенье, и казаки с гиком выскочили с обеих сторон воза».В наше время роль воза с сеном обычно выполняет бронетранспортер, а потом на штурм идёт спецназ. Так что мало что изменилось за полторы сотни лет со времен Кавказской войны XIX столетия.

Вспоминаю разговор в 2005 году с моим бывшим начальником – генерал-майором милиции М. М. Огиевым – ингушом по национальности. Речь зашла о том, почему боевики не сдаются в плен, а предпочитают смерть в бою. Мухарбек Магомедович отметил, что они преступники, и сражаются до конца. Это мнение человека, хорошо знающего историю, традиции и обычаи народов Северного Кавказа, большую часть своей профессиональной деятельности прослужившего в подразделениях уголовного розыска МВД России на Северном Кавказе.

Еще одна аналогия. Вот герой рассказа «Набег» видит кладби­ще рядом с аулом:

«...перпендикулярно стоящие высокие камни кладбища и длинные деревянные шес­ты с приделанными к концам шарами и разно­цветными флагами. (Это были могилы джиги­тов)».Шесты на кладбищах в Чечне и Ингушетии можно видеть и сейчас. Обычай этот сохранил­ся практически неизменным.Так что не просто могилы джигитов видел герой «Набега». Это были могилы убитых вои­нов газавата или, говоря современным язы­ком, шахидов. А также, что гораздо менее веро­ятно, могилы убитых другими горцами. В этом случае шест с флагом становится символом грядущей кровной мести.

Этот маленький эпизод с кладбищем, на который редкий читатель обратит внимание, на самом деле говорит об ожесточении той' кавказской войны. Из текстов произведений Толстого может возникнуть впечатление, что горцы почти не погибают. Это объяснимо. Автор видит войну глазами русского офицера или юнкера (кандидата в офицеры), он видит умирающих русских солдат, но горцы, скрывающиеся в лесу, вне его поля зрения. Однако они тоже гибнут в перестрелках и стычках, и об этом говорят многочисленные шесты на кладбище. Это явствует из контекста: Толстой ставит в один ряд «высокие камни» и «длин­ные деревянные шесты», что в какой-то мере уравнивает их количественно. Надо учиты­вать, что такие кладбища с шестами были возле каждого аула. Да и сейчас никуда не де­лись...

В рассказе «Набег» есть интересное описа­ние одежды офицера, собравшегося на боевую операцию. Одет он был абсолютно не по фор­ме.

«В четыре часа утра на другой день капитан заехал за мной. На нем был старый истертый сюртук без эполет, лезгинские широкие шта­ны, белая папашка с опустившимся пожелтев­шим курпеем и незавидная азиатская шашка через плечо. Беленький маштачок, на котором он ехал, шел, понуря голову, мелкой иноходью и беспрестанно взмахивал жиденьким хвос­том».Можно подумать, что офицер таким обра­зом просто решил поберечь мундир - ведь не на парад едет, можно испачкать или порвать.А вот описание военнослужащих в Чечне несколько лет назад:«Для начала заметим, что среди воинов вро­де бы регулярной армии не было хотя бы двух одинаково одетых в военную форму установ­ленного образца... Присутствовали самые раз­ные расцветки камуфляжа и всевозможные модели полевой формы. Откровенно неприят­но резало глаза то, что почти все бойцы допол­нительно «утеплялись» в спортивные костю­мы, причем достаточно ярких тонов.

Головные уборы у солдат отмечались любо­го образца, за исключением, пожалуй, установ­ленного, кокарды прикреплены где попало. Обуты были контрактники кто во что горазд, многие - в кроссовках. Отсутствовали только форменные ботинки с высоким берцем». Так описывает обмундирование российских военнослужащих Ми­хаил Ходаренок. в своей статье «Призрак «Потемкина» в Грозном», опубликованной      в «Независимом военном обозрении» от 15 ноября 2002 года. Как участник военных событий на Северном Кавказе могу добавить, что похоже был одет и я.

Заодно познакомимся с современным сол­датским мнением об обуви. Обувь может рассказать о национальном составе группы. Чеченцы носят новые, тяже­лые, но красивые ботинки с молнией и шну­ровкой (причем они у них даже в лесу всегда до блеска начищены). Арабские наемники ходят в  галошах, а наши спецназовцы - в кроссовках. Многие участники боевых действий, не понимали, почему чеченцы так любят ботинки. Они отмечали, что ботинки жесткие, в горах удоб­ны, но в «зеленке» да еще в дождь чуть ступил - на них налип ком грязи и травы. Иорданцы, как правило,  предпочитают галоши на босу ногу, потому что те легкие, когда идешь то мягко по кочкам пружи­нишь. Военнослужащие и милиционеры  поголовно динамовские крос­совки носили... Удобная вещь. У кроссовок только один недостаток - белый цвет.Как тут не вспомнить деда Брошку из пове­сти «Казаки», который всегда ходил в поршнях. Поршни - это, по сути, кусок сыромятной кожи, стянутой на ноге шнурком. Их надевают мокрыми, высыхая, они принимают форму ноги. Это легкая*, удобная, мягкая и бесшумная обувь. Можно сказать, предтеча современных кроссовок.

Но вернемся к капитану из рассказа «На­бег». Почему он отправился на операцию не в полагающейся по уставу военной форме?Многое объясняет эпизоды второй че­ченской кампании. В Чечне в то время знаков отличия не носили, чтобы террористы офицеров не отстреливали

Еще в Великую Отечественную войну офи­церы поняли - их полевая форма не должна отличаться от солдатской. Командиров, выде­ляющихся из общей массы личного состава, противник отстреливает в мерную очередь. Потом эта истина подтвердилась и Афганиста не. На Северном Кавказе буквально сразу же солдаты и офицеры стали одеваться и воору­жаться одинаково. Ведь противник, выбив офицеров, превращает оставшихся без коман­дования солдат в неуправляемую массу. Поэто­му сейчас новая полевая форма одежды, ут­вержденная министром обороны РФ, у солдат и офицеров абсолютно идентична.В эпоху кастовой армии, отражавшей со­словное строение российского общества, офицер ни за что не одел бы солдатскую форму. Но герой рассказа Льва Толстого, который отлич­но знает, что горцы в первую очередь охотятся именно на офицеров, находит выход.Стоит обратить внимание на такую деталь: «незавидная азиатская шашка через плечо». Толстой упоминает ее не зря. Офицеру полага­лась шашка высочайше утвержденного образ­ца. И противник, заметив характерные очерта­ния эфеса, сразу понял бы, кто перед ним, хоть и в сюртуке без эполетов.

Более того, капитан и лошадь взял довольно неказистую. Маштачок, поясняет Лев Толстой, «на кавказском наречии значит небольшая ло­шадь». Капитан опять-таки не взял красивую рослую строевую лошадь, на каких ехали дру­гие офицеры. И потом во время стычки «капи­тан в своем изношенном сюртуке и взъеро­шенной шапочке, опустив поводья белому маштачку и подкорчив на коротких стременах ноги, молча стоял на одном месте. (Солдаты так хорошо знали и делали свое дело, что нече­го было приказывать им.) Только изредка он возвышал голос, прикрикивая на тех, которые подымали головы».Офицер не позволяет солдатам поднимать головы, чтобы лишний раз не подставлять их под пули, но сам стоит неподвижно на виду у противника. Однако для горцев он, как цель, неинтересен. И это позволяет капитану кон­тролировать обстановку, руководить ротой и при этом не особенно опасаться за свою жизнь.

Произошла смена технологических поколе­ний вооружения, но место действия - ланд­шафт, природная среда - осталось прежним, не изменились менталитет горцев, их религиоз­ные представления. Среда и менталитет в зна­чительной мере диктуют тактику партизан­ской войны. Именно такая война была на Кав­казе 150 лет назад и происходит сейчас.

А раз так, то многие сходные события двух этих войн можно смело объяснить одними и теми же причинами. И это значит, что, анали­зируя военные эпизоды сегодняшнего дня, мы можем понять суть событий, описанных Тол­стым в его кавказских произведениях.

Николай Варавин историк,
ветеран боевых действий на Северном Кавказе,
методист Центра военно-патриотического воспитания
«Детско-юношеского Центра «Русинка» г. Волжского

Комментарии   

 
# интересноалла 28.09.2013 19:51
Очень интересная, полная фактов статья, сама пишу, мне очень понравилась аналогия. Спасибо!
 

Байки сказки казаков

СКАЗКИ КАЗАКОВ-НЕКРАСОВЦЕВ
Змея и рыбак
Жили по суседству двое рыбакох. Ловили они на Mope рыбу, продавали, а потом нет рыбы и нет, а жить-то надо. Hy, жены им и гутарят:
- Пойдите, наймитесь в работники. Послухались они жен и пошли работу искать. День они ходили, другой и третий. Надоело ходить, а работы нет. Искали-искали, так и не нашли. Пришли они в один хутор, переночевали и ушли. Идут они по степу, день жаркий, пить захотелось. Видят они речку, подошли, напились и дальше пошли. Солнце на полудне было. Устали они и есть захотели. Подробнее...

БАЙКА ПЕРВАЯ
НО НЕ САМАЯ ГЛАВНАЯ,ПОТОМУ ЧТО БАЙКИ ВСЕ ГЛАВНЫЕ, НО И СРЕДИ ГЛАВНЫХ БЫВАЮТ ПЕРВЫЕ

Любимый рассказ нашего деда, с которого он обычно начинал свои беседы, – байка о том, как его дед, отслужив пятнадцать или двадцать годков, получил первый и, вероятно, единственный в его жизни отпуск.
В то время шла Кавказская война, длилась она бесконечно долго, и в ней пришлось участвовать трем, если не четырем поколениям нашего рода. С горцами воевал не только прадед моего деда Игнат, но и его дед, которого звали Касьян. Так уж тогда велось, что в семье имена повторялись, чередуясь один за другим. Касьян следовал за Игнатом, или наоборот. Им предшествовал Григорий или Спиридон, Дмитрий, опять Касьян…

Подробнее...

Войти на сайт

Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *
Reload Captcha

Православный календарь

Наши Друзья

Книга памяти Керчи